Russia (History)

"SUMMARY
With its 2 212 entries, the Who is Who in the Russian Tea Industry reference
edition transports its readers into the world of Russian tea and tea merchants,
the world unfamiliar to most of our contemporaries, even to those who have many
years of experience in the tea industry. The book includes biographies of the people
who worked in the tea trade during the Russian Empire and then the Soviet Union,
covering the period from 1700 to 1923. The entries contain information not only on
tea merchants themselves, but also on their family members and some ancestors
and descendants.
The biographical information comes primarily from archives and academic
publications, allowing readers to trace the evolution of tea merchant dynasties and
their fortunes, following longer dynasties through several generations as they shifted
from the merchant class during the tsarist Russia to members of the professional
intelligentsia during the early Soviet period. The coverage is not limited to those who
worked exclusively with tea, as some tea merchants also sold other commodities,
such as sugar or coffee.
Many distinguished Russians have tea merchants among their relatives. The
list includes the Schukin family (famous collectors), A. A. Fet (poet), F. M.
Dostoyevsky (writer), F. I. Shalyapin (opera singer) and scores of others.
The information in the book sheds light on commercial ties between various
merchants, as well as between tea merchants and other large commercial entities,
such as the Russian-American Company. The reader can also follow the profits
from the tea business, as they were invested in other areas of industry (chemicals,
metallurgy, agriculture, textiles) as well as real estate and fine art.
This reference edition will be a useful tool for tea industry professionals,
businesspeople, historians, advertising specialists, genealogists, economists,
sociologists and many others.

ZUSAMMENFASSUNG
2.212 Artikel des Nachschlagewerks „Menschen, die mit Tee handeln“ führen
den Leser in die Welt des Tees und der Teehändler Russlands, dabei ist diese
Welt unseren Zeitgenossen kaum bekannt, sogar denen, die schon mehrere Jahre
ihre Geschäfte mit Tee betreiben.
Das Buch beinhaltet Biographien von Menschen, die mit Tee in Russland
handelten, und zwar im Zeitraum von 1700 im Russischen Kaiserreich bis hin zum
Jahr 1923 im sowjetischen Staat. Neben den Informationen über die Teehändler
selbst gibt es Angaben über ihre Familienangehörigen, Vorfahren und
Nachkommen.
Die Abhandlung vereinigt biographische Informationen aus Archiven mit
solchen aus wissenschaftlichen Quellen. Die zusammengetragenen Dokumente
lassen den Leser die Evolution von Kapitalen der Kaufleute und Teehändler-
Dynastien verfolgen. Das Buch enthält auch einige Informationen über solche
Zucker- und Kaffeehändler, die gleichzeitig mit dem Tee gehandelt haben.
Diese wissenschaftliche Abhandlung bietet eine Gelegenheit, die
Verwandlung der Nachkommen von Kaufleuten zur wissenschaftlich-technischen
und schaffenden Intelligenz zu verfolgen (für dritte bzw. vierte
Nachfolgegenerationen der Teekaufleute).
Die Teehändler wurden durch familiäre Verhältnisse mit vielen russischen
Forschern, Künstlern und Schriftstellern verbunden. Zu den Familienangehörigen
der Teehändler gehörten zum Beispiel Kunstsammler Schtschukins, Dichter A.A.
Fet, Schriftsteller F.M. Dostojewski, Sänger F.I. Schaljapin und viele andere.
Die gesammelten Informationen helfen, die kommerziellen Verbindungen
zwischen den Teehändler zu verfolgen. Eine große Aufmerksamkeit wurde den
Verbindungen der Teehändler mit großen Gesellschaften geschenkt, z.B. mit der
Russisch-Amerikanischen Handelskompagnie.
Das Buch erlaubt es, Geldanlagen-Vorgänge zu verstehen und zu verfolgen:
wie die im Teehandel angesammelten Mittel in andere Wirtschaftszweige investiert
wurden. Die mit dem Teehandel gewonnenen Gelder wurden in Chemie- und
Hüttenindustrie, in die Landwirtschaft und Textilindustrie angelegt. Die Kapitale
wurden in Immobilien und Kunstobjekte investiert.
Dieses Buch soll für die zeitgenössischen Geschäftsleute und Historiker, für
Fachleute auf dem Gebiet der Werbung und Ahnenforschung, für Kapitalismus-
Forscher, Soziologen und viele andere interessant sein.

總結
手册 2 212 章节的《茶人》使读者沉浸于俄罗斯茶和茶商的世界 ，
这是我们当代人，甚至一些并非第一年在俄罗斯从事茶叶贸易的商人都鲜
为人知的。书中列举了从18世纪起到1923年间在俄罗斯，以及在沙俄和
苏维埃国家从事茶叶贸易的人物生平经历。除了茶商本人的经历，书中还
讲述了他们的家庭成员，祖先和后辈的故事。
研究结合了从档案和科学文献中提取出来的生平资料。所收集的资料使我
们追溯到商人资本以及茶商世家的演化。书中还包括了一些从事糖贸易和
咖啡贸易，同时也从事茶叶贸易的商人资料。
这种科学研究使我们观察到茶商后代们从商人到科技和创新知识分子的过
渡（第三和第四代及其后代茶商的代表）。
茶商们同俄罗斯很多杰出的研究者，画家和作家都有亲属关系。在他们的
亲属中有收藏家休金，诗人A.A.费特，作家F.M.陀思妥耶夫斯基，歌唱
家F.I.夏里亚宾等。
所收集的资料有助于研究茶商之间的商业关系，其中很大比重是同大公司
的联系，例如俄罗斯-美国公司。
这本书可以让你了解到在茶叶贸易中积累的资金向其他贸易领域投资的过
程。茶贸易中挣到的钱投入到了化工、冶金、农业和纺织等行业中。所积
累的资本还投入到不动产和艺术品中。本书将引起现代商业代表，历史学
家，广告领域和家谱学领域的专家，资本主义关系研究者，经济学家，社
会学家及其他领域专家的关注。"

Крушение Цинской и Российской империй в начале XX в. привело к экономическому и политическому хаосу на значительной части евразийского континента. В Байкальском регионе фактическое отсутствие государства спровоцировало многочисленные попытки региональных и внешних акторов воссоздать этот институт в той или иной форме. За шесть лет был разработан и частично воплощен в жизнь целый ряд проектов по созданию новых политических общностей и соответствующих административных и государственных границ. Авторы проектов апеллировали к этнической, религиозной и цивилизационной идентичности разнородного населения, обращались к идеям самоопределения и социальной справедливости, соперничали и сотрудничали друг с другом. Активная фаза борьбы за власть завершилась созданием Бурят-Монгольской автономной республики в 1923 году и независимой Монгольской республики годом позже. Для анализа конкурирующих проектов и тех пространств, которые они разграничивали, нами была создана географическая информационная система. По результатам исследования можно утверждать, что хотя номинальным критерием для окончательного размежевания стала национальность, другие идентичности также были учтены. Кроме того, уделяя значительное внимание трансграничным взаимосвязям, авторы победившего проекта фактически представили модель управления для будущего послереволюционного мира «без границ».

И как раз в России особенно много таких пассионариев. Своею страстностью и увлечённостью они похожи на тех, прежних, русских интеллигентов. Но в отличие от доктора Чехова и академика Лихачёва есть в них существенные изъяны: их сокрушительная безоглядность скорее вредоносна, их сверхценные идеи чудны и нелепы. Ну, а то, что отнюдь не все способны разделять их увлечения и восторги, нередко делает этих людей обидчиво-подозрительными, приводит в злобный кураж или же просто в запой. Они не вполне интеллигенция, и притом это всё знакомые нам типажи – наши, родимые персонажи. Я предложил бы называть их скифоидной интеллигенцией или проще – скифоидами. Диапазон скифоидных интеллигентов широк, под стать широкой русской натуре – от простоватых и, в общем-то, безобидных шукшинских «чудиков» до полубезумных мечтателей – светила русской религиозной философии Николая Фёдорова и космоутописта Циолковского. Родовые черты скифоидов проглядывают в Чернышевском, Ленине, Льве Гумилёве – в ком-то больше, в ком-то меньше. И ещё в тысячах графоманов, изобретателей, самозабвенных исследователей всего и вся. Итог их бурной деятельности – иногда психушка, а иногда глянцевые обложки и хорошие гонорары. Обычное место обитания скифоидов – провинция. Там и образование похуже, и критичности в скудной образованной прослойке маловато, и конкуренции поменьше, и напечататься проще. А поле приложения немереных усилий по перелопачиванию прошлого, настоящего и будущего – вот оно, под ногами: многострадальная местная история, иначе краеведение.

"Россия – страна протяжённых и широких пространств, путей-дорог, калик перехожих, ямщиков да бродяг. Переселенческое движение и религиозное паломничество, дальний военный поход и купеческое странствие – всё это было обыденностью для многих. «Дорожная ситуация» («ситуация пути») возникала повсеместно и часто. В пути куда чаще возникали непредвиденные обстоятельства, там существовали иные правила поведения, а человек и вёл себя по-другому, да и ожидать мог чего угодно. Дорожная ситуация в прежние времена была пугающей, неопределённой, потенциально опасной. Исходящая от дороги опасность понималась прежде всего мифологически. Оттого-то бывало столько оберегов, напутствий, примет, поверий.
НАЗВАНИЯ РАЗДЕЛОВ:
Тоска дорожная
Миражи, мороки, привидения
Нечистая сила и колдуны
Обереги в пути и дорожные хранители
Напутственные слова, приветствия и молитвы"

"Не могу, правда, серьёзно воспринимать забавное это именование – «Самобытная Вятка». Помнится, во второй половине 1990-х гг. в газете «Вятский наблюдатель» журналист и литератор М. Коковихин вёл рубрику «Особинка вятской глубинки». Там у него появлялись вполне уважаемые авторы и умные статьи, но сам-то Коковихин такое названьице измыслил явно с пересолом. А тут вроде бы всерьёз…"
"В общем, как по сути, так и по форме сборник очень уж небрежен. В нём чего только нет – и немногие научные статьи, и многочисленные подражания им, и тезисы, и публицистика, и публикации материалов, и шаблонно-скучные отчёты о проделанной работе. Всё это производит впечатление провинциальности в худшем смысле этого слова – такая вот «самобытность»… "

"Речь пойдёт о сухопутных дорогах Вятского края в прежние времена, преимущественно в XIX в. В самых разных письменных источниках можно выявить множество отдельных наблюдений, замечаний, засвидетельствованных казусов и происшествий.
НАЗВАНИЯ РАЗДЕЛОВ СТАТЬИ:
Первобытное состояние?
К Белому морю
Северо-восток губернии
«Уторопища» и «утолоки»
«Существенная часть вятской мифологии»: прежде и теперь
"

Cходство в действиях скоморошьих ватаг и разбойничьих шаек, которое было уже намечено в трудах по истории и культуре допетровской России, находит подтверждение и в вятских материалах. Похожесть скоморохов и разбойников, если её должным образом осмыслить, позволила бы уточнить наше понимание феномена русского скоморошества, привлекающего к себе всё больший исследовательский и общественный интерес. В народном восприятии реальные люди – скоморохи и разбойники – приобретали черты мифологизированной «нечисти».

В статье проводится сравнительный анализ двух крупных приватизаций в российской истории ХХ в. – крестьянских наделов в ходе столыпинской аграрной реформы 1906–1916 гг. и жилья в начале 1990-х гг. Делается попытка объяснить черты сходства, обнаружившиеся между этими процессами.

Это небольшая, хорошо изданная, тиражом в тысячу экземпляров, брошюра, подготовленная нашим известным краеведом Владимиром Константиновичем Семибратовым - журналистом, этнографом, бывшим редактором "Вятского епархиального вестника". Судя по всему, значительную роль в создании брошюры сыграл и настоятель Никольского собора в Вятских Полянах Алексий Сухих, который тоже много делает для сохранения исторической памяти в нашем крае. Брошюра содержит историю чудотворной иконы и крестного хода. Основана она на местных и центральных дореволюционных публикациях Д. К. Зеленина, И. В. Шишкина, В. Ф. Кудрявцева, а также - что особенно важно - на воспоминаниях местных жителей о том, как совершался крестный ход в первой четверти XX в. Она может быть полезна историкам и этнографам, поскольку в ней содержатся интересные историко-культурные сведения о народном православии в одном из уголков России.

Это отлично изданная книга альбомного формата, на хорошей бумаге. В ней сначала идёт текст (с. 5–18), а дальше – множество больших, чёрно-белых и цветных иллюстраций. Издание сочетает достоинства иллюстрированного, «подарочного» альбома и научно-популярного очерка на историко-церковную тему. Очерк о. Андрея вполне добротен и познавателен. В сочетании с замечательными фотографиями и при хорошем качестве печати это делает книгу интересной и важной.

Ездить по дорогам зимою и вправду иной раз бывало проще и быстрее, чем летом (не говоря уж о весне или осени). Но всё же зимние передвижения тоже отнюдь не всегда были удобны. Дорожные ухабы – это, казалось бы, не самое страшное из того, что мог встретить путешественник прошлых времён на своём пути. Однако и они доставляли немало хлопот – опрокидывания, поломки, травмы. И, во всяком случае – промедление. Парадокс состоял в том, что именно зимой, когда шло особенно много гружёных обозов, они-то и разбивали дороги, созидая те самые снежно-ледовые ухабы, которые портили путь и замедляли его.

"Мосты по дорогам через речки, овраги и болотистые низины являлись сущим проклятием прежней российской жизни. Дороги вообще бывали дурными, а уж мосты на них – самыми уязвимыми местами. Они вечно находились в неказистом состоянии, и чинить их было наказанием. Проезжали по ним с опаской, а то и на всякий случай объезжали (зимой такое нетрудно, а в тёплое время могли и вброд).
Мосты в старой России являлись ключевыми точками дорожной повседневности – и в прямом, и в переносном смысле. Причём это были опасные, коварные, тревожные места.
Сами-то дороги у нас с тех пор если улучшились, то ненамного. А вот дорожные мосты в последние десятилетия вроде бы не рушатся, кони-люди и повозки с них не валятся, змеи-горынычи да идолища поганые нас на них не поджидают, разбойники из-под них не выскакивают. Какой-никакой, а повод для оптимизма…"

"The Cure ВИЧ, СПИД –Обрезание Part I Королевство Тонга. Вектор Равновесие Положительный разряда Лечение,  Бытие 3:15 The Cure HIV Aids-Circumcision Part I Treatment Tonga


И вражду положу между тобою и между женою, и между семенем твоим и семенем ее; оно будет поражать твоя голова, а ты будешь жалить его в пяту.
"